?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Поделиться Пожаловаться Next Entry
«Произошла «ютьюбизация» сознания»

Владелец и генеральный директор группы компаний «Апостол» Василий Бровко рассказал корреспонденту РБК daily Екатерине Севрюковой о популярности интернет-программ на телевидении, монетизации сетевых проектов и политической цензуре виртуальных площадок.

«Нереальная политика», «+100500» – программы, которые стартовали в интернете, а уже потом оказались в эфире федеральных каналов. Можно ли говорить о зарождающемся тренде или это эксперименты на российском ТВ?

Трудно говорить о тенденции, когда события разнесены во времени более чем на 4 года. И то, что нам сейчас известен факт перехода только двух проектов из интернета на ТВ, можно объяснить тем, что сегодня основные телевизионные бюджеты сконцентрированы в трех медиа-холдингах – по факту, в трех каналах. У них такие невероятные бюджеты, что они имеют возможность ошибаться. Обычно контракт с продакшн-компанией заключается по следующей схеме: пилотный выпуск и еще четыре программы. Это тот объем, который позволяет протестировать программу в сетке в разных тайм-слотах и посмотреть, какой отклик она получит у аудитории. Стоимость такого эксперимента составляет сотни тысяч долларов. На некоторых каналах запускаются проекты стоимостью несколько сот тысяч долларов и после нескольких выпусков их снимают до востребования. Это нормально для крупных федеральных каналов, но непосильно для остального телевизионного рынка. Про интернет-ресурсы и говорить не приходится: если самый успешный сайт зарабатывает больше миллиона долларов в год – это уже большая победа.

Если говорить о «Нереальной политике», то четыре года назад у меня не было никаких знакомств на телевидении, и я подумал, что будет правильно запустить программу в интернете. Передача стартовала в сентябре 2008 года, и через полгода про нее уже говорил почти весь Рунет. Причина популярности, на мой взгляд, заключалась в свежести и новизне идеи. В то время информационное поле было другим: рейтинг власти составлял около 70%. В политическом дискурсе существовала минимальная часть интернета, и политика тогда была совершено никому не интересна. И как раз разговоры о политике с Михаилом Шацем или Анастасией Волочковой отвечали тогдашним настроениям и представляли собой фан. Всем было забавно, как они нелепо и смешно рассуждали о международной политике, Путине, власти. Мы очень быстро забыли, как выглядела и в какой эмоциональной парадигме существовала наша страна в 2008 году. Сейчас совсем другое время.

В марте 2009 года права на программу купил канал «РЕН ТВ». Не могу сказать, что «Нереальная политика» успешно стартовала на телевидении. Ее доля варьировалась от 1,5 до 7,5%. В «тройственном союзе» уже в эфире мы просуществовали всего четыре выпуска, после чего «Апостол» как компания вышла из проекта, начав создавать один из первых интернет-каналов в стране - «Пост-ТВ». Ведущие «Нереальной политики», Андрей Колесников и Тина Канделаки, продолжили делать программу. Потом ее перекупил канал НТВ, а дальше вы знаете.

Почему, на ваш взгляд, передача на ТВ оказалась не такой успешной, какой была в интернете?

Для телевидения она оказалась слишком простой. Интернет и ТВ – два абсолютно разных формата. Хоть в России и принято ругать телевидение, сегодня оно у нас одно из лучших в мире - богатое, насыщенное, разнообразное. Огромные бюджеты стимулируют постоянное совершенствование производственной составляющей. Можно много спорить о содержании, но это получится разговор в пользу бедных. Если доля есть, значит, зрителям нравится.

Каким образом?

Мы поняли этот принцип немного позже, когда уже запускали «Инфоманию» на СТС. Во-первых, зрителю необходимо, чтобы картинка менялась каждые 40 секунд, иначе становится скучно. И тут уже не важно, о чем идет разговор и насколько он интересен. Во-вторых, когда зритель переходит с канала на канал, ему нужны какие-то «фишки» – тизеры, которые приковывали бы его внимание именно к этому каналу. Сегодня, на мой взгляд, наиболее успешно этим пользуется ТНТ...

После «Нереальной политики» следующим проектом, вышедшим из интернета, стал «+100500» на телеканале «Перец». Насколько он вписывается в контент этого канала?

Мне кажется, было бы правильнее запустить «+100500» на канале 2Х2 в том же формате, в котором он идет в интернете. Был бы скандал, попытки снять с эфира – в общем, возник бы оглушительный информационный шум. В случае с «Перцем» программа потеряла лоск, потому что ее стали редактировать, тем самым исказив живую нить – саму идею, которая и привлекает аудиторию в интернете.

А будущее у интернет-продакшна есть?

Безусловно, интернет очень сильно влияет на ТВ. Благодаря ему меняется сама культура телесмотрения. Четыре года назад, когда запускалась «Нереальная политика», сетевая аудитория была совершенно другой, к тому же, существенно меньше - порядка 30 млн против 58 млн. Кроме того, не было такого разнообразия проектов. Сегодня уже каждая радиостанция имеет свою онлайн-площадку. Не будем забывать и о том, что телевидение всегда шло в ногу со временем, но интернет находился на шаг впереди. Сейчас, к примеру, ТНТ осознал, что произошла «ютьюбизация сознания»; руководство канала поняло: если в интернете не смотрят ролики длиннее 4 минут, то эпизоды должны длиться столько же. Модель потребления контента меняется. Телевидение никуда не уйдет, но оно станет другим.

Тем не менее, несмотря на изменение среды, мы можем проследить и обратную тенденцию. Когда огромное количество очень успешных продуктов на ТВ в интернете оказываются не востребованными. В 2008 году по «Первому каналу» с успехом шел проект «Две звезды», которые вели Тина Канделаки и Ксения Собчак. Доля шоу составляла 33%, то есть треть всех телезрителей в стране воскресным вечером смотрела эту программу! При этом в интернете она не набирала никаких просмотров, потому что людям это было не нужно.

Если говорить об интернете и его героях, я смотрю на это с большим оптимизмом. Такие проекты, как «+100500», kamikadze-d – первопроходцы видеоблогерства, они определили запрос на появление данного формата, и сейчас это один из самых развивающихся жанров. Так как талантов много, то через 2-3 года, думаю, мы увидим новых авторов. Нужно немного подождать.

Эти авторы могут оказаться в эфире федеральных каналов?

Да, но при условии развития двух тенденций. Первая – продолжение сближения интернета и телевидения. Второе необходимое условие - запрос телевидения на получение новых героев. Я нашел kamikadze_d, когда его смотрело по 20 тыс. человек. Не очень много, но у него была и есть правильная харизма, а также живой ум. В итоге сегодня его ролики смотрят по 1-1,2 млн человек, а продюсеры и журналисты часто приглашают как спикера.

Новые лица нужны, просто никто не понимает, где их искать. Я считаю, что в интернете. Но только, когда они что-то производят сами. Умение создавать свой авторский стиль, свой продукт - ценнейшее качество ведущего, которое делает его локомотивом проекта. Иначе их можно тасовать между программами хоть каждый месяц. Мы сейчас не говорим про «Язя»; если он второй раз крикнет «Окунь», то уже такого резонанса не вызовет. Речь о содержании и идее.

А все-таки, были ли успешные кейсы монетизации специализированных Интернет-каналов?

Модель монетизации в интернете и на телевидении разная. Монетизировать контент в интернете сложно. Стоимость телепрограммы «Танцы на льду», например, составляет несколько сот тысяч долларов за выпуск. Чтобы окупить ее, необходимо собрать 500 млн просмотров, а это нереально. Помимо известных форм монетизации – прямой рекламы в роликах и на сайте, есть кустарные методы заработка, вроде продажи статуса в популярной группе или аккаунте. Несмотря на оглушительный успех в сети, проект «+100500» сам по себе очень мало зарабатывает. Несмотря на достаточно успешный мерчендайзинг - продажу футболок, маек, кружек- все равно это копейки по сравнению с деньгами, которые приносит телевидение. Поэтому трудность монетизации – это главная проблема, которая сегодня существует в интернете. Но эволюционно приходим к тому, что самое главное – это люди. Сначала нужно собрать аудиторию, а потом уже думать, как на ней зарабатывать. Если у тебя качественный трафик, то заработаешь обязательно.

Кто из известных людей, кроме г-на Навального, не вхожи на ТВ, и есть ли какая-то цензура в интернете?

Алексей Навальный есть в стоп-листах, это правда. В этот же список входят Борис Березовский, Леонид Невзлин, Дмитрий Демушкин, Константин Крылов, Владимир Тор.
А чтобы ответить на вопрос о цензуре, давайте введём определение этого понятия. В классическом представлении цензуры у нас нет. Сегодня за цензуру почему-то упорно пытаются выдать редакционную политику, которую определяют акционеры. К примеру, «Первый канал» – государственный, и государство как акционер имеет право влиять на его вещание. Что интереснее зрителям – сюжет про то, как Евгения Чирикова поссорилась с г-ном Яшиным или, например, про гендиректора «Ростехнологий» Сергея Чемезова, под руководством которого работает около 900 тыс. человек? Людям интересны те, чья деятельность которых затрагивает национальные интересы страны.
Тем не менее, на том же «Первом канале» сегодня наблюдается разнообразие героев благодаря серьезному изменению правил внутренней политики: Сергея Удальцова показывают в программе «Время», показывают и г-на Немцова, и Илью Яшина и многих других.
В интернете редакционная политика тоже есть – она существует практически у каждой площадки. И у КоммерсантЪ и у Forbes, и у Gazeta.ru и на slon.ru- у всех есть четкая редакционная политика, о чем писать, а о чем нет. У кого брать комментарии, и с кем никогда не разговаривать. Подчас приходится наблюдать совершенно одиозные тексты без какой-либо фактуры и с отсутствием позиции всех сторон, но с очень яркой эмоциональной окраской. Это свобода слова? Да! Только с определенной редакционной политикой. Вот и у госканалов тоже редакционная политика такая. Так что все у нас в порядке со свободой слова. Наоборот, не хватает ответственности за слова и профессионализма. А что касается попыток представить, будто мы изнываем под гнетом цензуры - это просто незнание или нежелание смотреть на вещи объективно.
_________________

мое интервью в РБК Daily.


  • 1
русский ютьюб увы не создал своих форматов пока, хотя препятствий я не вижу. а пока что папа всем нашим стэндапистам - от Макса Стопицот до камикадзе - рэйвильямджонсон. Рэй уже конечно миллионер, но детский, по сравнению с телезвездами. Про наших, собирающих свои пятьсот баксов с миллиона просмотров я вообще не говорю. Но тут проблема упирается собственно в мощности гугловских сэйлзов, которые сами не ах, и других не подпускают.

  • 1